Казалось бы, блуднице, будь то тривиальная неверная жена или иноземная служительница богини сладострастия, свойственно в первую очередь употреблять иные, более плотские, более непосредственные соблазны, нежели риторику; но на нервом плане каждый раз оказывается именно риторика — «гладкие речи», «уста, сочащие сок», «гортань, гладкая, как масло». Раши прав в одном: «чуждая жена» — не просто обольстительница, хотя бы средствами риторики, по проповедница, публично выступающая с проповедью безумия. В Средние века говорили, что Диавол - обезьяна Бога. «Чуждая жена» - обезьяна Премудрости, и это самый важный из ее признаков. Ее прочие признаки могут быть переменными: то неверная жена, любовнику которой следует беречься ярости мужа, то некое подобие сакральной блудницы, то иноземка, то неверная дщерь Народа Божия, изменившая Завету. Но константа - ее функция как пародии Премудрости.
Мы уже слышали о Премудрости, возвышающей голос свой на улицах и площадях, при входах в городские ворота и т. п. А вот фигура ее антагонистки:
Женщина вздорная и шумная, глупая и ничего не знающая, восседает у врат дома своего на престоле, на возвышенных местах города, чтобы звать проходящих мимо, держащихся пути прямого: «кто глуп, пусть обратится сюда!» — и скудоумному она говорит: «воды краденые сладостны, и хлеб утаенный приятен». Прет. 9:13-17 Кто глуп, пусть обратится сюда — буквальное повторение такого же призыва Премудрости несколькими стихами ранее (9:4). Премудрость зовет невежду, чтобы научить его добру; ее антагонистка делает то же самое, чтобы научить его преступлению. Похвала краденой воде и припрятанному хлебу отвечает возгласу Премудрости: «Приидите, ешьте хлеб мой, и пейте вино, мною растворенное!» (9:5)